На главную сайта   Все о Ружанах

 

 

Евстафий Сапега

 

 

 

Так было:
недемократичные  воспоминания
Евстафия Сапеги

 

 

 

 

См. также :

Небольшое предисловие к фрагменту из книги Е.С.Сапеги «Так было...»

E. Sapieha. Tak było: Niedemokratyczne wspomnienia Eustachego Sapiehy (w języku polskim)

 

Счастливые дни


Евстафий Сапега

[Фрагменты...]

Несмотря на учебу в Бельгии1  никогда не прерывалась прочная нить, связывавшая меня с домом, и это благодаря тому, что я мог проводить там регулярно каникулы. Трудно точно припомнить все о тех временах, но некоторые эпизоды, запечатлелись отчетливо. Где-то в начале этого периода, я поехал с моим Папой1-1  в Ружану, не столько из-за того, что должен был вступить во владение, так как это уже произошло, сколько чтобы лично познакомиться с многими людьми, работниками, а также дать возможность им познакомиться со мной. До этого, если и бывал там, то только с правительственными чиновниками и лесниками для оценки эксплуатационных возможностей, но никогда не был в местечке Ружане, никогда не встречался с пастором, мэром или доктором. Мы ехали на нашем открытом, сильно исцарапанном, но огромном Аустро-Даймлере2 с шофером Ласковским3 не торопясь, чтобы рассмотреть дорогу и покружили немного по околицам, о которых хотели разузнать. Были в Волковыске, Волпе, были в Слониме и Новогрудке, откуда заехали к Свитязи4, где, к сожалению, не увидели никаких русалок.


Austro-Daimler,
сидит Папа, стоят Лорця,
Пьер Картун, Е.С., Яцек

 Новогрудок был известен на всю округу рестораном, названия которого я, к сожалению, не могу припомнить, принадлежавшем многие поколения некоей раввинской семье. Возвращаясь около полудня от Свитязи в местечко, где мы собирались заночевать, мы решили посетить этот гастрономический храм. Когда мы прибыли туда, дверь отворил и вышел к нам уважаемый старый еврей и, узнав кто мы и что мы хотим пообедать, заявил, что это не тот вход и указал дорогу к верному входу (первая улица налево, третий дом слева, там прошу громко постучать).

Следуя этим указаниям, мы постучали в большие деревянные ворота, которые открыла нам молодая девушка и впустив во двор, закрыла их за нами. Вскоре после этого, старая, хорошо выглядевшая еврейка, вышла к нам, попросила пройти через двор и подняться по ступенькам, больше напоминающим стремянку с поручнями, чем лестницу. Наверху, проходя через небольшую прихожую, мы увидели чистенькую кухню, уставленную невероятным количеством неизвестных нам кухонных приборов. Хозяйка провела нас в небольшой зал столовой, где было только несколько столиков.

Через какое-то время появился наш уважаемый еврей, притянул стул, присел к нам и рассказал, как в конце XVIII века его прадед поселился в Новогрудке и основал трактир, в котором мы до этого остановились. Семья была трудолюбива, поэтому гостиница процветала. Во время похода великой армии Наполеона на Москву в течение длительного времени здесь квартировали французские офицеры, с которыми его дед подружился и от которых многому научился в области гастрономии.

После войн и Венского конгресса, семья решила отправить одного из своих молодых сородичей учиться во Францию, где он имел возможность изучить рестораторство. С тех пор каждый новый владелец учился в Сорбонне, отлично говорил по-французски, и обучался кулинарному искусству во Франции. Это не означает, что ресторан был французским, те кухонные принадлежности, которые мы видели идя сюда, были самой полной в Польше коллекцией польской кухонной посуды, включая музейные экземпляры.

— Почему ресторан находится за двором с утками, курами и индюками? — спросили.

— Я прошу Панов пройтись по настоящему ресторану и увидеть клиентуру с которой мы живем. Прежде всего это чиновники местной администрации, какие-то сапоги, я знаю, что Панове назвали бы их сбродом. Напиваются и орут, проклиная нас, а о кухне знают столько же, сколько кони или ослы. Они не знают ничего ни о Мицкевиче5 ни о Гражине6, ни о настоящем литовском холоднике7, который нужно «молча быстро есть».


Довоенное еврейское
местечко, собрание PLZ

Наш хозяин зная уже, кем мы являемся, обрадовался, что мы едем в Ружану, где у него был родственник, которого решил немедленно известить о нашем приезде, потому что его сын должен был туда после обеда ехать. Говорил безошибочно на правильном польском, почти без еврейского акцента, а также по-французски. Спросил что бы мы хотели съесть, на что мы сказали ему, что полагаемся на его выбор, но пришли сюда, не для того чтобы есть по-французски. Он вышел на минуту в кухню, где о чем-то пошептался с женой и вернулся к нам, чтобы завершить историю своего ресторана.

— Прошу Панов, должен ли я объяснять этим людям из нижнего ресторана, что такое «un fillet mignon»8 или «sauce Bearnaise»9, о чем они ничего не знают и никогда не слышали. Они едят зразы с кашей, бульон с ушками10, пироги с капустой или с мясом, и мы во всем этом специалисты, а значить мы даем им хорошую еду. Стекаются сюда со всей округи и я с того живу. Сюда, мимо уток, кур и по лестнице, они не пойдут, потому что это обижает их достоинство, и к тому же зачем? Во-первых, слишком дорого, а во-вторых, какие-то витиеватые и не известные кушанья.

Я сейчас Панов так накормлю, что как мне кажется, Панам понравится.

Начали с водки, после чего по его просьбе мы спустились с ним в погреб, где действительно было из чего выбрать. Стояли там рядами бочонки11 с метриками, самый старый датирован концом XVIII века. Наш хозяин посоветовал нам взять один со второй половины XIX, потому что считает, что более старые можно держать только как дорогую историческую реликвию, но у них нет никаких особых вкусовых достоинств. Трудно мне после шестидесяти лет сказать, что было на закуску и каким было наше очень хорошее меню. Знаю, что вино из его богато оснащенного погреба было первосортным и что Папа за него дорого заплатил — тоже помню.


Уважаемый обыватель
малого местечка.

К Ружане (местечку) мы доехали в воскресенье утром как раз вовремя. Я не знаю, было ли о приезде Папы сообщено сыном нашего новогрудского ресторатора. Но как бы то ни было приходской ксендз о том знал и с амвона обнародовал это всей церковной общине, а после святой мессы попросил Папу подойти к алтарю, где его благословил и подал ему крест для целования. Что и говорить — для такого местечка, коим была Ружана, возвращение после ста лет семьи, построившей местечко и из него какое-то время буквально управлявшей единолично Литвой, не был просто сенсацией дня. Костел, церковь, монастырь, административные здания, и т.д., все основано Сапегами, а самым величественным был большой замок-дворец, возвышавшийся когда-то над местечком, от которого к сожалению остались только руины. Большинство людей наверное мало знали историю, но знали, что Ружана принадлежит Сапегам. После мессы перед костелом собралась небольшая толпа, очень серьезная, но радостная. Люди приходили пожать нам руку, кто попроще — попросту целовали руку Папе. Все приветствовали нас, желали счастья и много лет нового пребывания в родовом гнезде.

В какой-то момент, как и в Новогрудке, подошел к нам старший, важный еврей с длинной бородой, и кланяясь с большим достоинством, пригласил к себе, потому что должен был Папе что-то очень важное рассказать. По окончании приветствий и после краткого визита в усадьбу ксендза, мы пошли к указанному нам дому. Представился нам как Пинес12, угостил чаем с какими-то бейглами13 и рассказал историю своей семьи, которая поселилась в Ружане в начале XVIII века. Оказалось, что незадолго до Ноябрьского Восстания14 его дед, с моим прадедом Евстафием15, заключили договор купли-продажи Ружанского Замка, который позднее его дед переделал под суконную фабрику. Наш собеседник наклонился и из нижнего ящика старого бюро вынул оригинал акта продажи, из которого следовало, что покупатель заплатит столько, сколько ему удастся быстро собрать на протяжении какого-то там времени, при условии, однако, что если кто-либо из Сапег, действительный наследник контрагента, вернется в Ружану, дворец должен быть ему отдан по той же самой цене.


Костел в Ружане
основанный Сапегами
в XVIII в.

— Князь в настоящее время обладает своим правом на наследство, следовательно контракт в силе и я отдаю князю собственность в соответствии с соглашением. Я понимаю, что в настоящий момент князь этого не примет, поскольку остались только ничего не стоящие руины, но контракт есть контракт и я хотел об этом князя известить.

В завершении мы узнали, что дед Евстафий, участвуя как доброволец в Ноябрьском Восстании, прекрасно понимал, что это восстание — всего лишь патриотический порыв, который не может быть успешным и знал также, что в Ружану и в другие имения не возвратится. К сожалению, часто приходиться слышать, что Сапега продал отчее гнездо евреям, чтобы получить деньги на разврат.

Вскоре после этого Яцек16 переехали в Ружанскую Пущу на постоянное проживание. Сегодня уже я не помню в каком порядке меняли жилье в Спуши17, но знаю что через короткое время проживали в Протасовщине, потому что ехал к ним на велосипеде и выезжая на шоссе перевернулся и сломал себе нос. Была тогда в Спуши Лола18, кажется, с маленькой Вандой19 очень меня после этого случая опекавшая и, верно, поэтому я помню этот сломанный нос. Единственным помещением, которое в Ружане застали, был средней величины дом лесничего, из которого управляли пущей. Государственное управление20 понимало, что нужно будет отдавать имущество, захваченное Россиянами, и унаследованное польским правительством, потому обращалось с ними, как и все общественные организации — небрежно и очевидно неумело. После того, когда Сейм принял закон о возврате имущества повстанцев потомкам владельцев,20-1 «Государственные Леса»21 набросились на пущи, и все другие леса (Свислочь и др.) способом, абсолютно грабительским, вырезались целые территории, по принципу американской scorched earth policy22. Конечно ничего не делалось, чтобы эту область вновь засадить лесом, как следствие, такие вырубки были заброшены, покрыты сорняками и полностью заселены насекомыми23.

Как всегда в таких случаях, буквально через несколько месяцев по приему пущи, появилась чиновничья комиссия, которая постановила, что эту территорию нужно немедленно залесить (была она многим более 1000 гектаров). Не помогли никакие доводы, что это вина их собственной экономики а также полной нехватки питомников с саженцами. Бюрократы, обрадованные своей властью, решили, что нужно питомники немедленно заложить и высаживать 200 гектаров ежегодно. Вся эта милая работа пала на моего бедного брата. Яцек однако закончил «лесоводство» в познаньском университете и любил свою профессию, поэтому невзирая на сложность ринулся в работу. Всю юную жизнь, начиная со школы в Англии, изучал для собственного удовольствия орнитологию, ботанику а позднее занялся лесными насекомыми-вредителями, специализируясь на жуках (жесткокрылых). Почти с самого детства собирал птичьи яйца и когда привез в Ружану свою коллекцию, занимала она два шкафчика с ящичками с бесчисленными перегородками, в которых лежали на вате яйца всех среднеевропейских птиц, за исключением шести. И затем перешел на коллекционирование жуков.


Евстафий Каэтан Сапега
повстанец-эмигрант,
(1797-1860).

Дезинсекция24 территории будущего залесения заключалась в различных процедурах, прежде всего в рытье канавок, глубинной около 40 и шириной 25 сантиметров. Служа дезинсекции, они были также замечательной ловушкой на всяческих лесных вредителей, а особенно для жесткокрылых, которых каждое утром Яцек ловил в стеклянную банку с ядом. В 1939 году у него было уже одно из самых больших, если не самое большое, собраний лесных вредителей в Польше. Вел переписку со всяческими лесными учреждениями по всей Европе и я знаю одного австрийского научного ученного лесовода, встречавшего в списках латинских разных жучков дополнение «Sapiehana» к названиям каких-то насекомых открытых Яцеком.

Яцек сделал новый шкафчик с много меньшими перегородками, в котором лежали соответствующим образом препарируемые червячки, иногда величиной в один миллиметр. Будто бы (но я не очень в это верю), россияне вывезли эти его собрания в Москву. В Спуши Папа коллекционировал бабочек, а Маму25 всю жизнь привлекала ботаника, особенно травы. В сборе их уже после войны в Найроби помогала Старженскому26, который собирал коллекцию африканских трав, позднее подаренную краковскому университету и будто бы размещенную в специальном зале имени Старженского. У всей семьи есть болезненно страстное увлечение коллекционированием. Наша сестра Изя Эльжбета Руфенер-Сапега27, помимо множества других дел, многие годы систематически собирает вырезки из газет со всей Европы на польскую тематику на пяти языках и отсылает в Ягеллонскую Библиотеку в Кракове.

Лично меня также не минуло страстное увлечение коллекционированием. Изучая на протяжении свыше сорока лет материалы для написания книги «Дом Сапежинский»28, я начал собирать фотографии портретов и портреты Сапег. У меня их уже свыше 570, что является самой большой коллекцией в стране и за рубежом. О моей коллекции лагерных марок я напишу позднее29.

С каждым разом, приезжая на каникулы в Спушу я становился чуть старше, но, как я уже говорил, наши домашние обычаи очень мало изменялись. Единственное сильная перемена произошла в изменении финансовой ситуации, в связи с возвратом конфискованных имений. Может и не изменило это стиля жизни, но сделало возможным достроить больший дом, которого родители ждали после первой войны. Общий план набросал Папа, а какой-то архитектор выполнил соответствующие рисунки для строителей.

<...>

Достроено 8 комнат и одну огромную в мансарде, с чердачными окнами, которая когда-то кому-то служила в качестве студии. Другой переменой, в этот раз персональной, было бракосочетание Яцека с Марись30, которые уже дома не жили и переехали на постоянное проживание в Ружану.

<...>

Я не люблю ездить по паркам или национальным лесным заказникам, не люблю такие посещения только потому, что какой-то страны или даже континента я еще не видел. Я очень люблю поехать туда, где есть что-то, что меня особо интересует, это может быть маленький предмет, картина, дерево или приятель. Хоть бы мне была оплачена поездка первым классом и самая роскошная гостиница, я не хочу видеть Гонконг, Сидней, Бали или Буэнос-Айрес — а зачем? Для меня там нет ничего интересного.

Если речь идет о глухарях31, то их в Спуше не было, но зато с момента возврата Ружаны, у нас было глухарей сколько душе угодно, потому что Яцек составил совершенный хозяйственный план звероводства во всей пуще. К счастью до 1939 года мы не должны были обращать внимания на окупаемость охоты. Если бы не война, по тому как развивались его планы можно было смело рассчитывать на 400 токующих петухов32 в 1943 году. В 1939 году, когда мы мотались на токах, Яцек оценивал их численность на основании собственных очень подробных исследований в четыреста крехтунов33 и 60 токующих птиц да и то только на территории которую мы посещали. Были еще удаленные от всех дорог или лесных просек места, к которым очень редко можно было добраться да и то только пешком, где видели и слышали глухарей. Правительство, хозяйничая над пущей перед нами, места лова не уничтожило, потому что мало занималось дикими убежищами34 и даже никто не знал о богатстве территории. Охота была наемной, но к счастью не местными охотничьими кружками, а людьми, приезжавшими, скажем, два раз в год, делавшими много шума, устраивавшими несколькодневную охоту во время которой кроме отстрела достаточно большого количества дичи не трогали ее и не пугали непрерывным посещением мест лова. Пуща была мало доступна и так удалена от местности, где могли бы возникнуть охотничьи кружки, что это ее спасло.

Не было здесь ни одного двора или резиденции. Славный замок-дворец Ружаны стоял в совершенной руине на взгорье над местечком в 10 километрах от пущи, жили здесь разве что крысы и нетопыри. Во время какого-то из моих визитов мы подъехали, чтобы вблизи к нему присмотреться. В те годы стояли еще с обоих сторон въездной брамы две малых офицынки35 или кордегарды36 даже хорошо сохранившиеся, где мы взяли какого-то парня, который при этих руинах родился и знал их как свой карман. Речь шла не столько о проводнике, сколько о ком-то кто мог нас остеречь перед стеной, которая могла обвалившись проломить нам головы. Когда стояли на огромном дворе37 и смотрели на главный корпус, руина смотрелась действительно импозантно. Внешняя стена центрального здания, вернее самого дворца, может и не полностью, но еще сохранились. Из двух огромных офицын, та, что по левой стороне была уже давно целиком разобрана, а правая полностью сгорела, но ее стены еще как-то стояли. Все вместе связывала когда-то с дворцом стоящая по сторонам аркада, которая чуть напоминает, конечно в уменьшенном виде, площадь Святого Петра в Риме.


Замок в Ружане
с гравюры Наполеона Орды.

Сегодня я уже не очень помню деталей залов внутри дворца, но можно было легко сделать вывод, что в средине здания были когда-то три огромных зала, вероятно одинаковой величины один над другим. Первый был ниже уровня двора, следующий поднят немного выше уровня двора37, а третий — на первом этаже. Как мне кажется, что были это кухня, зал для приемов или столовая и салон, или гостиная.

Мы пробрались как-то на первый этаж по стремянке или каких-то остатках лестницы и оттуда я отметил на высоте небольшую нишу, размещенную четко посреди стены, величиной около 50x40 см. Я думаю, что в этой ниши стоял многократно описываемый, славный кубок «Иван»39, которому король Владислав IV предоставил привилей, по которому можно было его королю подавать, чтобы из него пил, только «с большим парадом, при звуках бравурной музыки и выстрелах из пушки».

Когда москали грабили и конфисковали Ружану и вторую резиденцию — Деречин40 после Ноябрьского Восстания, «Иван» пропал. Я допускаю, что находится он в запасниках Эрмитажа, потому как если не разбит он был тогда, то должен был быть перевезен в Москву вместе с множеством других ценных предметов, которые по личному приказанию царя были забраны в Петербург. Существуют списки этих предметов, среди которых фигурируют какие-то хрустальные кубки, но очевидно, что тот кто составлял эти списки, не имел понятия, что одним из них мог быть «Иван».

Семейство Яцека проживало в единственном на всей территории доме лесничего (около 20.000 гектаров леса). Кроме этого единственными здания было только большое количество сторожек41 разбросанных по всей пуще. Все вместе — это была добротная совокупность лесов, чащи, порубок и болот, с несколькими лугами, но без анклавов. Молодняка было очень мало из-за разрушительного хозяйствования предыдущей администрации. Нужно было насильно учреждать множество крупных лесопитомников, к чему Яцек немедленно приступил и уже в 1938 году засаживал огромную область леса собственными саженцами. Я тогда приехал, чтобы увидеть как это происходит. Нанято было несколько сот баб, для которых поставил огромный лагерь, одолженный у войск, поставил тут же полевую кухню и всяческое лагерное оборудование. Все это вместе производило импозантное впечатление, поскольку организовано было безукоризненно с множеством егерей42 и двумя лесничими, присматривающими за всем. Во время посадок Яцек почти что там жил. Марыся очень красиво устроила и меблировала их дом лесничего, но был он однако достаточно мал. Дом стоял на единственном во всем имении распаханном двухсотгектаровом куске бедной земли и я не помню, было ли там что-то посажено или это был покос.

Три раза, что было для меня непросто, удавалось приехать на весенние тока. Выезжали около четырех пополудни к заранее подготовленному шалашу43, то есть соломенному навесу с тремя стенками также из соломы. Перед закатом солнца выходили на так называемые запады44. Глухари, старые петухи, после целодневного жирования, западают на ночь на облюбованные места на ветвях, относительно высоко — каких-то 4-6 метров от земли. Будучи однако очень крупной птицей, приземление петуха сопровождается таким хлопанием и шумом, что очень легко, стоя в сотне или полуторастах метрах от него, разобраться, где птица села. Однажды, усевшийся на свою ветку, глухарь почти всегда сидит на ней до утра, поэтому будет некая подсказка когда пойдет на ток. Оставалось только дождаться темноты, чтобы осторожно и тихонько уйти. Из всех курообразных45, то есть тетеревиных46 птиц, глухарь — самый чуткий. Поскольку, все это развлечение происходило ранней весной, температура после заката солнца падала ниже нули и человек возвращался с радостью к шалашу, перед которым горел огромный очаг. Лежа на сене или соломе вытягивали к огню часто очень замерзшие ноги.

Яичница, жареная на масле с колбасой, кусок черного ржаного хлеба, 2-3 водки и вечерний разговор со старшим братом. Я не помню, чтобы я был на токах в большем обществе чем вдвоем. Конечно долго мы не болтали в этой соломе или сене. Накрытые тяжелой буркой, глядя на прыгающий тень на соломенной крыше, мы засыпали почти сразу. К счастью всегда кто-то просыпался раньше, чтобы в полной еще темноте подбросить пару веток в огонь и приготовить кружку горячего сладкого чая с молоком. Шли затем каждый в свою сторону, к своему сидящему глухарю в совершеннейшей темноте. Если не было луны, нужно было привязаться поясом к егерю42, который знал свой участок и умел найти какой-то переход из одной чащобы в другую. Нужно было теперь подойти снова на каких-то полтораста шагов от места, в котором засела птица и в основном мерзнуть с бьющимся сердцем, стоять без движения порой очень долго, ожидая начало тока. Раз, пока так стояли, прошел около нас лось, а однажды около Яцека три оленя и группа вепрей.

В конце концов птица просыпалась трепеща крыльями, наверное, чтобы отогнать сон, давая знать всем вокруг, где находится. Если все шло как положено, вскоре после этого, после нескольких хлопаний крыльями, начинался ток. В Ружане, с тем количеством птицы и зверья, прежде чем глухарь решался на ток, человек слышал уже целый хор, который играл и пел. Я не намереваюсь здесь описывать песню птицы. Но нужно пояснить, что во время так называемого шлифования, когда глухарь совсем глух, в течении 3-5 секунд можно перепрыгнуть на два или три шага. Подход порой шел довольно легко, потому как территория, хоть и достаточно густо заросшая, была твердой. Иногда топкая грязь с трудом позволяла сдвинуться с места.

Принципом Яцека было то, чтобы застрелить не более одной птицы ежегодно, но можно было охотиться или перепрыгивать хоть каждый день. За эти три весны, во время которых я охотился, я прыгал шесть или семь раз и доходил до глухаря раза четыре, но застрелил только одного, чтобы взять трофей домой. Было принято, что мы считали выстрелом касание куста под деревом, или самого дерева, на котором птица токовала. Зачем стрелять, когда выстрел был такой легок, что не давал никакого удовольствия, а кроме того, где повесить второй трофей? Всю жизнь мы охотились для радости подхода или самого процесса охоты, но стрелять, чтобы стрелять? Зачем убивать что-то, что тебе не нужно? Токующий глухарь уже достаточно стар, неважен на вкус и часто тверд как подошва, подходит лучше всего к собачьей миске. Голова моего глухаря, на фоне составленного веером хвоста, у меня была на стене моей комнаты, но зачем вешать второго? Чтобы друг-на-друга смотрели?

У этой чудесной и сегодня уже весьма редкой птицы было большое будущее в Ружане, потому что все мы признавали одни и те же принципы охоты, а гостей мог Яцек легко держать в узде. Не все подходы были такие легки, в 1939 году один подход был более чем тяжел, потому что происходил в настоящем болоте, но такие подходы всегда самые интересные. Нужно было держать в руке двухметровый шест на подпорку, потому что болото, может и не будучи еще топью, было без сомнения по пояс. Подход к току делали возможным две так называемые кладки, то есть два грязных мокрых бревна, на половина погруженные, с которых кора давно сошла, а значить чрезвычайно скользкие. Идти по ним, в совершенной почти темноте, имея самое большее возможность сделать два или три шага каждые две минуты, было достаточно большим искусством. Делал человек эти два шага и ногу поднимал для третьего, а тут бестия глухарь именно прекращал токование (песнь глухаря). Случалось в такой момент стоять на одной ноге, не сметь вторую поставить, потому что что-то может забулькать, а известно, что птица именно в таких перерывах осторожна как рысь. Рассвет уже близок, кладка или даже земля медленно погружается, вода уже перешла колени. Это то самое мгновенье за которое, если бы мог физически его сегодня выдержать и если бы я имел на то деньги, я дорого заплатил бы.

<...>

По-моему, когда в 1937 году президент Речипосполитой объезжал восточные территории страны, Мама была в Спуше, а потому собралась сама на приветствие Мосцицкого48 в Желудо́к49.

<...>

Во время этой поездки Мосцицкий пожаловал в Ружану, где перед праздничной брамой его приветствовало местное население. После его отъезда Яцек спросил одного из местных жителей что думает об этом визите.

— Пан Президент! Тьфу, какой он Президент если мне — музы́ке руку подал.

Мне кажется, что это момент достоин «размышлений».

<...>

Я вернулся насовсем из Антверпена в июне 1938 года и провел весь следующий, может быть самый счастливый год жизни в Польше. Нам молодым, связанным еще со Спушей, облегчал значительно жизнь Линкольн. Добродушный старик Даймлер уже не очень был пригоден к последующим путешествиям, тем более, что это был открытый автомобиль, пусть и с брезентовой крышей, но уже дырявой. Линкольн зато был одним из самых дорогих тогда американских автомобилей. Быстрый, новый, не нуждался в непрерывных ремонтах и был лимузином, то есть когда падал дождь, не было неудобств, которые причинял Даймлер. А значить мы могли легко решаться принимать приглашения сделать визит к приятелям или родственнице и нам не нужно было для этого изучать расписание поездов. К ближним и дальним соседям мы не всегда ездили на новом автомобиле, потому что он не был в состоянии выдержать наших кресовых50 песчаных или полу-болотистых дорог. Кроме того на Полесье часто дорога была мощеной так называемым прусским мощением51, то есть деревянными сваями, положенными поперек дороги, уложенными во время первой войны немцами, а значить гнившими в земле уже больше двадцати лет. Даймлер брал ее [такую дорогу] с чрезвычайной легкостью.


Токующий глухарь,
рис. А. Лепковский.

<...>

Когда я решил попрактиковаться в фирме работающей экспорт в Варшаве, разные тетя кивали головами и начали ходить сплетни, что один из молодых Сапег пошел налево. Но только до объявления, что получил трехмесячную практику в фирму Ехиль Нахари Медзижецкий52. Мои родители были обрадованы, прекрасно понимая, что будущее за теми, кто может сломать привычки XIX века, полностью одобрили мое решение и смеялись к слез, когда я рассказывал им о моей новой жизни. Эту работу нашел мне отец Тадзя Лота53 и, чтобы  подбодрить, пригласил меня и еще несколько человек на ужин перед моей явкой на практику.

На следующий день в восемь утра я появился перед дверью бюро и первой вещью, которую я отметил была маленькое отверстие в двери, в котором помещался свиток бумаги. Позже я узнал, что это так называемая мезуза54, строфа из Писания, которая должна находиться у входа в каждый дом, подобно тому, как у католиков крест на стене. Мой первый разговор с паном Медзижецким был очень забавен. До войны в Польше среди тех, кого сегодня называют, «бизнесменами» 90 процентов было евреями. Лично я никогда не встречал гоя55, то есть христианина, работающего в фирме у еврея. Получалось это не столько из-за обоюдного нежелания, сколько попросту потому, что евреи, у которых главным образом были контакты в стране и за рубежом с другими евреями, желали иметь в качестве «единоверцев». Языком коммерческом права всей Средней, и уж точно Восточной Европы было идиш. Поэтому появление в бюро гоя да к тому же Сапеги (все безусловно знали кто это), произвело своего рода сенсацию. Медзижецкий на протяжении всего времени моего пребывания в его фирме показывал мне позже письма от клиентов со всей страны с вопросом, как справляется княжич гой.

Во время нашей первой встречи с паном Медзижецким разговор звучал примерно так:

— Понимает ли князь что делает?

— Пан Медзижецкий, я пришел сюда как пан Сапега — практикант и я хочу научиться как можно лучше попросту потому, что я хочу ехать в Африку и хотел бы знать чем, как и где Польша там торгует. Фирма пана является одной с очень немногих, которые имеют контакты в так называемой Черной Африкой. Зампорт и Плутон являются фирмами, главным образом заинтересованными в импорте кофе и какао и не так активны в других областях. У пана как импортера и экспортера я могу научиться много большему, тем более, что фирма торгует с Мозамбиком, в который у меня уже сделана виза. Кроме того имеют пан контакты с Дальним Востоком, что дает мне возможность заглянуть в неизвестный мир.

— Пан Сапега, я понял теперь о чем идет речь, но зачем это делать такому человеку как пан?

Я был принят на трехмесячную практику, получил кабинку размером 3x3 м с дощатым сосновым столом-бюро и двумя стульями а также полкой, расположенной вокруг этой уборной на высоте поднятой руки. Через несколько дней я ушел в рутину работы и очень быстро я добыл в качестве образцов несколько предметов, которыми фирма торговала с Мозамбиком и обоими Родезиями.

У меня на полке были: кастрюли разной величины, ведра, горшки, эмалированный ночной горшок и деревянное сиденье, которые изготовляются на лесопильне дяди Адама в Навоёвой56. Когда я сказал, что я знаю эту лесопилку, Медзижецкий сразу спросил:

— А может пан знает графа?

— Да, это мой дядя, я охотился там пар неделю назад.

— И пан у меня работает!

Я старался просить как можно больше знакомых с которыми я должен был видеться, чтобы приходили ко мне в «бюро», потому что я работаю и у меня нет времени на выходной день. Через пару дней закипело Варшаве общество. Писаны письма к моим родителям, что мир рушится, что пока еще есть время нужно спасать ситуацию, потому что это скандал, что Стах57 работает у евреев, которые его увешали ночными горшками и сиденьями. Людвик Веловейский58 из Зампорта59 и владелец Плутона поздравляли меня с отвагой (жена этого второго, из дома Семяшко60, была одной из самых красивой панн в Варшаве и когда я на нее смотрел, глаза мне застилал туманом). После этой всей негативной рекламы, я шел гордо как павлин.

Я учился с энтузиазмом идиш для собственного удовлетворения и вскоре умел уже написать пару слов на этом языке (да и то древнееврейским алфавитом). Это было ужасно, на правильно в грамматическом и орфографическом отношениях, но было. Как-то нужно было написать к кому-то по делу гороха в Барановичи. Я попросил секретаршу, чтобы мне этот листочек написала, но кто-то из партнеров фирмы сказал, чтобы я сам написал письмо.

Пан Сапега, пан знает, как мы, евреи, пишем по-польски, тоже с ошибками, но вы это читаете и понимаете. Пан думает, что Лившиц61 из Баранович глупее вас? Пишите пан как умеете и посмотрим что будет.

Мое иудейско-еврейское письмо звучало примерно так:

Пан Лившиц, Вифиль костет ФОБ Баннхофф Барановичи эйн центнер желтый горох, Вир воллен 10 Тонн.

Е. Сапега.62

Эффект был поразительный. Письмо дошло в Барановичи через три дня, Лившиц сразу дал телефонный ответ, цена согласована и продавец известил о своем немедленном приезде в Варшаву. То была первая и единственная возможность в его жизни, что такое письмо ему написал гой, и к этому князь и он должен этого гоя собственными глазами увидеть. Сказал Медзижецкому, что письмо висит на стене в его бюро как память.

Правду сказать, я здорово веселился, многому научился, особенно способу бытия в таком совсем другом обществе, еврейском, коммерческом, городском, которое к тому же говорит исключительно на идиш. Эта «польщизна» [можно перевести как диалект польского языка] безвозвратно сгинул в холокосте или рассыпался по сотням местностей куда сбегали беженцы. Работу я начал где-то в марте, а уже в июне я договорился с Зампортом, ища дальнейшую возможность практики. Фирму Е. Н. Медзижецкий52 я оставлял почти с печалью, провожали меня все желая успехов, давали мне адреса своих контактов в Африке, предлагая будущее сотрудничество. Был это наверное последний раз, когда я слышал эту польщизну, о которой я раннее говорили и которая у людей в моем возрасте может слезу выжать из глаз, это польщизна всех малых местечек нашей юности. В пятидесятые годы знакомые из Южной Африки говорили мне, что мой Медзижецкий там как-то обосновался. Благодаря своим контактам быстро выплыл наверх и колоссально полякам помогал, так же как его единоверцы старались нам помогать в Кении.

<...>

 

* * *

Примечания автора сайта.

* 1 Е.С. Сапега учился в бельгийском Антверпене, вначале в Высшей школе торговли, а затем (с 1938 г.) в Высшей колониальной школе. Напомню, тогда многие европейские страны имели свои колонии по всему миру.

* 1-1 Евстафий Каетан Сапега [пол.: Eustachy Kajetan Sapieha] (1881-1963) — Соратник Юзефа Пильсудского, первого главы возрождённого польского государства. Министр иностранных дел в 1920-1921 гг. Подробнее см. Википедию.

* 2 Аустро-Даймлер [нем.: Austro-Daimler] — автомобиль одноименной австрийской компании (дочернее предприятие немецкой компании Daimler-Motoren), занимавшейся производством автомобилей в 1899-1934 гг. Вероятно, здесь имеется один из автомобилей высшего класса серии ADM/ADR.

Подробнее см. Википедию.

* 3 Ласковский [пол.: Laskowski] — шофер Евстафия Каетана Сапеги - фигура неоднозначная. С одной стороны по-видимому был достаточно близок семье, жил со своей женой в отдельном домике в Спуше, а с другой - после выпивки мог с пистолетом гоняться за прислугой из местных жителей...

* 4 И сегодня от местных жителей можно услышать, что вокруг озера устраивают танцы призрачные существа. Это русалки, выходящие из озерной глади, которых издавна называли свитязянками.

* 5 Мицке́вич, Ада́м Бернард [пол.: Adam Bernard Mickiewicz] (1798-1855) — польско-литовский (а теперь и белорусский) поэт, родившийся фольварке Заосье, Новогрудского уезда. Автор множества ставших классическими поэм. Его произведения, как и он сам, стали символом в борьбе польских повстанцев против Российской империи.

* 6 Эпическая поэма «Гражина», работать над которой Мицкевич начал в 1821 году.

* 7 Литовский холодник [пол.: chłodnik litewski] — первое блюдо на основе кисломолочных продуктов или свекольного либо щавельного отвара. Заправляется исключительно овощами (огурцы, лук, укроп, картофель) с добавлением варенного яйца.

* 8 Филе-миньон [франц.: un fillet mignon] — говяжья вырезка.

* 9  Беарнский соус [франц.: sauce Bearnaise]  — соус, приготовленный на основе сливочного масла и желтков.

* 10 Ушки [пол.: uszki] — литовско-польские пельмени, чаще всего с грибами с грибами

* 11 Бочонок [пол.: beczułka] — это скорее всего небольшой бочонок. Такие для удобства часто ложили на бок на специальное основание.

* 12 Пинес [пол.: Pines] — Семейство Пинесов известно как в Речипосполитой, так и в истории еврейства. Многие поколения вело успешную коммерческую деятельность. Внесло весомый вклад в становление еврейского мировоззрения и иврита. Уже в начале 19 века семейство Пинесов обладало, по-видимому серьезным финансовым влиянием в Гродненской губернии. Иначе как можно объяснить то, что Евстафий Сапега примерно в 1830 году обратился именно к этому семейству с предложением о фактически бессрочном залоге в обмен на "очень быстрые деньги". И Пинесы, как видно, успешно и в кратчайшие сроки эти деньги князю предоставили! Дальнейшая судьба Ружан уже целиком определялась именно Пинесами, их фабриками и мастерскими очень длительное время - фактически до Первой Мировой войны.

* 13 Бейгел [пол.: bajgiel] — евр. печенье по форме напоминающее бублик. Известно уже в 17 веке. Вероятно, именно эти самые бейглы и стали прообразом бубликов.

* 14 Ноябрьское Восстание  [пол.: Powstanie listopadowe] (1830-1831 гг.) — Началось 29 ноября 1830 года и продолжалось до 21 октября 1831 года под лозунгом восстановления независимой «исторической Речи Посполитой» в границах 1772 года.

Подробнее см. Википедию.

* 15 Евстафий Каетан Сапега [пол.: Eustachy Kajetan Sapieha] (1797-1860) — Сын Франтишека Сапеги. Натурализован в Англии в 1824 году. После смерти отца в 1928 году унаследовал Ружаны, но присоединился к Ноябрьскому восстанию и вернулся в Англию. Первая жена — Мари Паттен Болд (в 1822 году), вторая — Роза Мостовска (в 1842 году).

* 16 Яцек, Ян Анджей Сапега [пол.: Jasek, Jan Andrzej Sapieha] (1910-1989)  — Брат автора книги - Евстафия Северина Сапеги. Перед войной окончил школу лесничества и впоследствии вел хозяйство в сапежинских имениях около Ружан.

* 17 Спуша [пол.: Spusza] — Старая Спуша (Щучинский район). К Сапегам перешла в 1877 году, как приданное жены Яна Павла Сапеги.

* 18 Сераковська, Роза (Лола)  [пол.: Róża (Lola) Sierakowska] — нет данных.

* 19 Сераковська, Ванда [пол.: Wanda Sierakowska] — нет данных

* 20 Государственное управление [пол.: Zarząd państwowy]

* 20-1 Об этой судебной тяжбе Е.С. Сапега в предшествующей главе этой же книги под названием "Войско" написал следующее:

"С двадцатых годов этого века [20 век], Папа вместе с Тышкевичами судился с правительством о возвращении наших и их имений, конфискованных у наших предков царским правительством после ноябрьского восстания. Из всего отнятого у нас имущества остались разве что леса, поскольку все фольварки Россияне давно продали или раздали за заслуги своим соотечественникам. Папа судился о праве на почти 40000 гектаров, поселке Ружаны, а вернее о Пуще  Ружанской, Деречине, Зельве и нескольких более мелких вещах, а Тышкевичи о Пуще Свислочской.

Правительство проиграло дела и сильно переживало, потому что буквально сотни потомков повстанцев вдруг начали искать доказательства права собственности на имущество, конфискованное у Россиян. Государственные Леса, являясь наследниками оккупантов, уже очень плохо хозяйствовали на своем «наследстве», но теперь, почувствовав куда дует ветер, сразу же начали грабительское хозяйствование, уничтожая, как могли все леса, которым «угрожал» возврат их законным владельцам. В Ружане что-то около 2000 тыс. га были вырезаны до голой земли. Нет нужды здесь приводить другие примеры, чтобы доказать, что самы плохим хозяином являются организации общественные, социальные, особенно правительственные и не нужно также искать вину только у коммунистов, все режимы и правительства в этом отношении одинаковы. В конце концов, кажется в 1931 или 1932 году, постановлением сейма все конфискованные у повстанцев имущества были возвращены законным наследникам. "

[Евстафий Сапега. Это было: недемократические  воспоминания Евстафия Сапеги. Войско.]

* 21 Государственные леса [пол.: Lasy Państwowe] — государственное лесное хозяйства, учреждено в 1924 году.

* 22 Тактика выжженной земли [англ.: scorched earth policy]

* 23 Заселены насекомыми... [пол.: zapedraczone]

* 24 Дезинсекция [пол.: odpedraczenie]

* 25 Тереза Эдьжбета Любомирская  [пол.: Teresą Izabelą Lubomirską] (1888-1964) — Жена Евстафия Каетана Сапеги, мать Яна Анджея, Льва Ержи, Евстафия Северина и Эльжбеты.

* 26 Старженский [пол.: Starzenski] — нет данных.

* 27 Изя, Эльжбета Руфенер-Сапега [пол.: Izia, Elzbieta Rufener-Sapieha] (1944-) — сестра Евстафия Северина и Яна Анджея Сапег. Во время Второй Мировой войны работала в подполье, арестована гестапо в 1944 г. После войны некоторое время жила в Швейцарии, затем в Кеннии. Вышла замуж за приятеля рода Сапег Ганса Руфенера.

* 28 «Дом Сапежинский» [пол.: Dom Sapieżyński] — своего рода энциклопедия рода Сапег, собранная Евстафием Каетаном Сапегой и изданная в Варшаве в 1995 году.

* 29 Позднее в книге об этом автор писал следующее:

«В 1942 году была попытка создать некую лагерную почту. Это была не простая задача, потому что не было ни писчей бумаги, ни чего-либо, на чем можно было печатать, делать оттиски или рисовать марки. На Пасху было выпущено несколько пробных, очень примитивных марок, означая, что теперь я могу отправить рождественские поздравления.»

* 30 Бракосочетание Яцека с Марись... — Свадьба Яна (Яцека) Сапеги и Марии (Марыси) Здзеховской состоялась в Варшаве 11.11.1934 г.

* 31 Глухарь [пол.: głuszec] — крупная птица из семейства фазановых, отряда курообразных. Названием «глухарь» птица обязана известной особенности токующего в брачный период самца утрачивать чуткость и бдительность, чем часто пользуются охотники.

Подробнее см. Википедию.

* 322 Петух [пол.: kogut] — имеется ввиду самец глухаря.

* 33 Крехтун [пол.: krechtun] — крехтунами часто называли вальдшнепов, но не уверен...

* 34 Дикие убежища [пол.: dziki ostoji] — во всяком случае так можно перевести это понятие. Нехоженые, удаленные по разным причинам от человека места, в которых безопасно могут себя чувствовать лесные обитатели.

* 35 Офицына [пол.: oficyna, от лат. officyna] — специальное надворное сооружение шляхетской усадьбы в Польше и Литве, куда переносился комплекс служебных помещений, что позволяло оставить в самом усадебном доме только парадные и жилые помещения

* 36 Кордегарды [пол.: kordegardy, от фр. corps de garde] — помещение для караула, охраняющего крепостные ворота

* 37 Двор [пол.: dziedzinec] — не крытый двор внутри группы зданий.

* 39 Кубок «Иван» — Следы этого кубка, о котором так много пишут, как будто бы ведут в Россию, но достоверно установить этого пока не удалось. Дело в том, что и достоверные изображения сего кубка обнаружить трудно.

* 40 Деречин [пол.: Dereczyn]  — городской посёлок в Гродненской области, Зельвенского района, Беларуси. Некоторое время одна из главных резиденций Сапег.

* 41 Сторожка [пол.: Gajówka] — дом, обычно расположенный в лесу, выполняющий функцию служебного помещения для работы вспомогательного персонала Лесной Службы – подлесничих или егерей

* 42 Егерь [пол.: gajowy] — одна из должностей в сфере лесной охраны.

* 43 Шалаш [бел.: будан] — соломенный шалаш.

* 44 Запад [пол.: zapad] — на охотничьем диалекте это прилет куропаток на токовище.

* 45 Курообразные [пол.: kuraki] — распространенный отряд птиц, в который входят в том числе куропатки, фазаны, тетерева и мн.др.

* 46 Гребущиеся [пол.: grzebiący] — все те же курообразные, только другим словом.

* 48 Мосцицкий, Игнатий [пол.: Mościcki, Ignacy] (1867-1946) — Президент Польши (1926-1939).

Подробнее см. Википедию.

* 499 Желудо́к [пол.: Żołudek] — городской посёлок в Щучинском районе Гродненской области Белоруссии. Ранее Жолудок, местечко Виленской губернии, Лидского уезда

* 50 Кресы [пол.: Kresy] — Как пишет В.В.Калнин: "Здешние места оставались пограничными долгие времена. В X— XII веках это была западная окраина Киевской Руси, с XIII по XVIII век — та же окраина, только Великого княжества Литовского, затем – снова России, только уже царской, а после нее – «восточные крессы» буржуазной Польши. И только с 1939 года эти земли стали называться по имени народа, его населяющего, — белорусскими. "

Подробнее см. Википедию.

* 51 Прусское мощение [пол.: pruski bruk] — прусская брусчатка прекрасно выдерживает испытание временем.

* 52 Медзижецкий, Ехиль Нахари [пол.: Jechiel Nachari Miedzyrzecki] —

* 53 Лот, Тадзь  [пол.: Tadz Loth] — нет данных.

* 54 Мезуза [пол.: mezuza] — прикрепляемый к внешнему косяку двери в еврейском доме свиток пергамента.

* 55 Гой [пол.: goj] — нееврей, язычник в понимании еврейских верующих.

* 56 Навойова [пол.: Nawojowa] — селение воеводстве малопольском.

* 57 Стах [пол.: Stach] — Имеется ввиду автор, Евстафий Северин Сапега.

* 58 Веловейский, Людвик [пол.: Ludwik Wielowiejski] — нет данных.

* 59 Зампорт [пол.: Zamport] — нет данных.

* 60 Семяшко [пол.: Siemiaszko] — нет данных.

* 61 Лившыц [пол.: Liwszyc] — нет данных.

* 62 Дословно, письмо имело такое содержание:

«Panie Liwszyc, Wiefiel kostet FOB Bannhoff Baranowicze ein Centnar żółty groch, Wir wollen 10 Ton.

E. Sapieha.»

 

 

Вернуться к оглавлению....

 

Яндекс.Метрика